(no subject)
caediciusseveru
Я гляжу за окно, и пылает камин,
И пылает пейзаж за окном,
Кто-то в чёрном огне,
кто-то в адском огне,
Словно чёрных небес Серафим,
Кто-то курит и пьет,
кто-то лижет огонь,
Кто-то плачет, и кто-то кричит,
Я гляжу за окно, я сегодня немой,
И душа моя также молчит.

За окном только тьма,
за окном только бред,
За окном только ужас и смерть,
Но сегодня слова, но сегодня стихи
Я заставил молчать и смотреть.
Режет ужас во тьме,
словно страшным клинком
Чьи-то вены, и рвущийся крик
Бьется там за окном,
чёрным пульсом во тьме
Неизбывен, растерзан и дик.
Там пытают и жгут, там ломают и бьют,
Режут там по живому, и чёрную кровь
Там впиваясь зубами из плоти сосут,
Сквозь урчащую в ярости жалкую боль.

Я гляжу за окно, и мой разум как смерть,
А на сердце моём только штор пелена,
Я не помню, что значит кого-то жалеть,
Не колышется в сердце страданья струна.
Я молчу, и во мне, как угасшая тьма
Только чёрных ветров бьются где-то шторма,
Только волны каких-то забытых морей
Глухо бьются о стены сгоревших церквей,
Только пыль городов, только пепел и мрак,
Только в ужасе кровь не взметнётся никак.
Всё молчит, всё застыло и умерло там,
Где лишь старых костей рассыпается хлам
.

(no subject)
caediciusseveru
Меч этого демона сегодня, с громким звоном и треском сломался при ударе о мою кирасу. И осколки чёрного железа разлетелись во все стороны раня и убивая случайных окружающих. Сколько же ненависти было вложено в этот удар!

Впрочем - всё это лишь случайные жертвы. Но - ведь недавно двух человек, знакомых, возможно даже - друзей, хладнокровно обрекли на гибель лишь затем, чтобы посмотреть на мою реакцию!

Реакция не обрадовала, да. Совсем.Я лишь окончательно определился для себя навсегда.

А вот сегодня..

Что ж.

Возможно - наконец с той стороны успокоятся окончательно.

Хотя...

Там ведь вовсе не вольны в своих действиях.

Там скажут "фас" - и куда денешься?

Назвался груздём - полезай в кузов.

Но сегодня хозяева этого демона так ничего и не добились.

Наоборот - отгребли по полной.

Впрочем - всё это лишь мелочи жизни.

Главное - что миссия была выполнена успешно.

Невзирая ни на что.

И даже - кое-что унёс в клюве.

Посмотрим, что будет в северной столице.

Там меня тоже наверняка не с хлебом-солью ждут.

(no subject)
caediciusseveru


Без надежды, без ответа

Мчали кони нас к рассвету

И в горящем плами этом

Мы сгорали мошкарой.

И восточный страшный ветер

Поднимал над небом пепел

Тех кто свой конец там встретил,

Но не встретил свой покой.


(no subject)
caediciusseveru
И какя бы глупая мышка лезла бы в мышеловку, если б там не лежало кусочка такого сочного, такого желанного, такого волшебного сыра? И даже умирая с перебитым пружиной позвоночником, мышка всё ещё продожает чувствовать своим угасающим сознанием на языке этот вошебный привкус той махонькой крошечки, которую она, всё же, успела таки откусить, прежде чем ловушка сработала.

(no subject)
caediciusseveru
Никто не любит, когда ему платят его же монетой. Особенно если эта монета - фальшивая.

(no subject)
caediciusseveru
The time is out of joint—O cursèd spite,
That ever I was born to set it right!


Несвязный век, и я рождён – проклятье,
Связать всё вновь.
Я выбран для того,
Чтоб сталь и шёлк знамён
В смертельности объятий
Сошлись опять под гибельный трезвон
Набата, что заглушит всякий стон,
Набата, что разбудит спящих в ямах,
И сгнившей плоти мумии ладонь
Опять сомкнётся на древка захвате.
Проклятый век. Проклятье дней несносных
Что хуже ночи проклятых в аду,
И я опять вестей победоносных
От мёртвых в безучастьи подожду.
Им всё равно – они мертвы и немы,
Их кровь давно – лишь чёрной пыли прах,
Для них не будет больше перемены,
И им неведом жизни вечный страх.
Они пойдут туда, где им укажут
Найти себе неведомый покой,
И там остаться – вечной смерти стражей,
И там принять последней воли бой.
Но воли их не будет в этой битве –
Они давно забыты и мертвы,
И воля та даётся мне в избытке,
Чтоб я опять тревожил их гробы.
Мне говорят – «распалась связь времён,
И ты рождён связать всё воедино»,
Но верю ль я, задам я вам вопрос,
В то, что связать их СТОИТ цепью длинной?
Быть, иль не быть – но в том ли наш вопрос?
Быть – но к чему? Пожалуй, так вернее,
И я пока не знаю, для чего
Я плетью гну умерших тварей спины.
Они пойдут – и выполнят приказ,
Я знаю – нет у них пути другого,
Но кто потом расплатиться за нас?
А кто-то ж будет этим, безусловно!
Я счёт веду лишь собственным долгам,
Чужих долгов платить я не намерен,
Но кровь и смерть оставлю всё же вам,
За той чертой, где кончу своё время.
Моя судьба – она от сих, до сих,
И ей предел положен, несомненно,
И знаю я, что всё в судьбе моей
И временно, и безусловно тленно.
Я был рождён, чтоб пробежав свой путь,
В конце упасть в пылающее пламя,
Чтоб там сгорела вся пустая муть
Того что я прижил, сражаясь с вами.
Как метеор, что пронизав миры,
Сгорает в миг последнего касанья,
Оставив за собой пыланье тьмы
Раскромсанного в пепел мирозданья
И гибнет сам, свершив предначертанье,
Весь смысл которого неведом и ему,
Пред тем, как вновь уйти в небытья тьму,
Откуда он пришёл на растерзанье -
Так вот и я. И все мои желанья,
И все стремленья, виды, упованья –
Всё это только прах. Ненужный прах,
Что отряхнув со ступней на прощанье
Я не возьму с собой туда, куда
Я вновь уйду, возможно навсегда,
Чтоб никогда не вынырнуть обратно.

(no subject)
caediciusseveru
Нет более изощрённой лжи, чем предельная искренность. Если.. Если только ты - не Сам Господь Бог, разумеется.

Мысль изреченная есть ложь. (с) А самая совершенная ложь - это мысль, изречённая с предельной искренностью.

(no subject)
caediciusseveru
Любая роза алого цветенья,
Приходит время, вянет навсегда,
И тленом чёрным вечного забвенья
Бутон сомнут безвременья года.

Извечный смысл заложен в перемене -
Любви земной положен тут предел,
И этой чувства вечной смене
Кто, кто б противиться сумел?

Дано завять несовершенству
В тяжёлой, яростной тоске,
Чтоб не мешать взойти блаженству,
Не строить Вечность на песке.

(no subject)
caediciusseveru
Точка в конце предложения иногда пахнет пороховой гарью, и источает запах крови. Точка в конце предложения иногда бывает отлита из тяжкого, серого металла, несущего в себе прочерк быстрой и мгновенной гибели. Которая прилетает ниоткуда, и останавливается в сердце навсегда.
И поставив в конце фразы исчерпывающего и окончательного приговора эту точку ты всегда убиваешь чьи-то надежды, и чьи-то упованья. Ты всегда пресекаешь линии чьих-то привязанностей, радостей и ожиданий. Ты всегда делаешь чьи-то жизни серее и чернее в тяжкой безнадёжности несостоявшегося грядущего. Ибо нити связей тянутся вокруг из всякого, даже самого чёрного и пропащего сердца. Нити, связывающие между собою в единое целое золотые сны тех заблуждений и иллюзий, которые эти мертвецы называют полнотой своей жизни.
Но – иногда эту точку всё же приходится ставить. Иногда – после долгих и тяжких раздумий, иногда – мгновенно, без рефлексий и приготовлений – на одних лишь рефлексах хорошо тренированного тела. В некоторых случаях – просто ради сохранения своего никчемного существования. В иных же – для продолжения дела, которое стоит больше, чем жизни целого поколения в этой юдоли скорбей и печалей. И ты всё же делаешь это, в очередной раз чувствуя, как твоё собственное сердце обливается невидимыми для мира кровавыми слезами. Но, что тут поделаешь – таковы условия непрестанного бала ужаса, который правит в этом мире безумие преисподней.
Ибо ты сам – ты ведь ничем не лучше, и ничем не хуже КАЖДОГО из них. Вы все – из одной стаи, из одного выводка. Ты – просто выбрал себе это служение. Которое ты вынужден будешь нести до самого своего конца. И оно стоит гораздо больше и чем твоя жизнь, и даже – чем твоя вечность. Потому.. Потому, что дело это – правое. Единственное правое дело в этом непрекращающемся вихре вечного разложения и непрестанного выгнивания того, что уже давно мертво. Того, что умерло уже тогда, когда эпохам этого мира их существование ещё не предполагалась даже в проекте.
И уже тогда было предречено, и было непреложно предустановлено, что в конце каждой из этих фраз будет поставлена последняя, окончательная точка. И что точка эта будет поставлена именно твоей рукой. И что, ставя её, ты иногда будешь убивать и свою самую величайшую надежду. И убивая её ты не будешь испытывать ни малейшего облегчения даже от осознания того, что эта надежда ИЗНАЧАЛЬНО была лишь мороком, наваждением, и лишь предназначенной для удушения тебя же лживой иллюзией.
Ибо.. Ибо сердце наше склонно любить сладкую ложь, предпочитая её подлинной, истинной правде. Ложь наших заблуждений – это тот сладкий яд, в котором мы всегда топим то единственное божественное, что ещё присутствует в нашем сознании – ту единственную правду вечного бытия, которая называется нашей способностью к постижения истинного. И как же мы предпочитаем этот убийственный, но сладкий похотям нашего проклятого сердца яд суровому предрассветному сумраку непреложности правды! Сумраку того рассвета, который ни для одного из нас так никогда и не наступает.
И мы обречены лишь бесконечно блуждать в небытии, переваливаясь сразу же из мертвящего холода предрассветной тьмы в в оцепеняющий заморозок стремительно надвигающейся ночи. И чем, чем же я лучше их? Лишь тем, что я ВЕДАЮ эту правду? Но это не делает меня ни лучше, ни хуже. Это лишь заставляет меня править их тьму портняжными ножницами никому здесь не нужной справедливости. Которая в этой преисподней заменяет никогда сюда не сходящее милосердие.
Ибо безжалостность есть единственным мерилом вечного равновесия в царстве тех, кто, родившись мёртвыми, так никогда и не воскреснет к вечной жизни.

I
Под пеплом дней оставшееся бремя
Не знает дня, не знает ночи день,
И запах тленья тех, что съело время
Давно ушёл в ненужность старых стен.

Молчит трава - поблекших жал цветенье,
И в тучах - мрамор древности могил,
Яиц змеиных ждёт рожденья семя
Под чёрной томью адских звезд светил.

Я ночь делю, роняя боли крошки,
На два куска - один из них не мой,
Другой - не твой, но ты возьмёшь в ладошки
Забвенья рок, начертанный судьбой.

Смотри, мой друг, как бъётся пламя в пасти
Той чёрной страсти, в чьих когтях ты власти!

II
Бледнеет тень под тяжестью светила
И бьется сон в объятиях зари,
И ночь гнездо себе под сердцем свила
В могильной яме выжженной земли.

Восток тяжёл и болен розовеньем
Багровых туч, беременных огнём,
А здесь давно пропитан тяжким тленьем
Застывший мраком боли водоём.

Лучится мрак, змеясь над гладью чёрной,
Как пепла стынь, случайный тлеет блик,
И тьмы бельмо, взирающее сонно
Со дна забвенья к небу тянет лик.

Встаёт мертвец, и к небу тянет руки
Под горних высей пламенные звуки.

III
Не плачь, когда под бременем разлуки
Твой разум нем и сердце камнем спит,
Когда палач тебе ломает руки
И вырванный язык в тебе молчит,

Когда над жизнью бремя тяжких плит
Могильных плит, сомкнувшись дремлет скукой,
Когда с тобою в снах не говорит
Любовь твоя смертельной пытки мукой,

Когда в ответ не прилетит ни звука
Твоим мольбам из внешней тьмы пелен,
Когда поймёшь, что прах еси и тлен,
И что извечна тьмы твоей разлука.

Молчи, молчи и рок свой пей до дна,
Как чашу пьют причастия вина.

(no subject)
caediciusseveru



Аты-баты - шли солдаты,
Аты-баты - по Арбату,
Аты-баты - шли солдаты,
А за ними, а за ними -
Стаи чёрных голубей.

Аты-баты, шли солдаты
Проверяя автоматы,
Аты- баты, чётким шагом
По истёртой мостовой.
А за ними, а за ними
Разлетаясь в клочья ваты
Стая чёрных, словно сажа,
Стая мёртвых голубей.

Аты-баты - лица мяты,
Аты- баты - форма рвань,
Аты-баты - а в патронах
Серой смерти дремлет дрянь.

Аты-баты - небогаты,
Аты-баты - всем равны,
Уходили по туману
В темень ночи пацаны.

А за ними - вдовьей тенью,
А за ними - вдовьей прелью
Лица выцветшие в горе
Лица вытлевшие в боли,
Словно горсть осенних листьев
В струях чёрного дождя.

Аты-баты - нет солдатам
Поворота от расплаты,
Аты-баты - нет солдатам
Увольнительного дня,
Только серой похоронки
Только серой похоронки
Тусклый вечер с керосинкой
У погасшего огня.

Аты-баты - шли солдаты,
Аты-баты - по Арбату
Провалившемуся в темень
Разразившейся войны.
Опрокинуты кофейни,
Разворочены витрины,
И в закрытых ресторанах
Пылью тронуты гардины,
Перекошены картины,
И следы крысиных лапок
Вдоль бегут забытых лавок.

Аты-баты - шли солдаты
Бесконечным серым строем,
А за ним - с гнусавым воем
Стаи чёрных, шелудивых,
Псов бродячих, псов гундливых,
Завывая, накликая
По пятам бежит вся стая,
С гнусным воем, с гнусным лаем
Пёсьим запахом линяя
В струях серого дождя.

Аты-баты - шли солдаты
Аты-баты - на войну,
Нашиваясь, как заплаты
На проклятья пелену,
Затыкая темень ночи
Что сочилась из прорех
Серой, реденькой дерюги,
Что пошита здесь на всех.

Что пошита, словно саван -
Как покров на судный день,
Самый страшный, самый главный,
В душу павший, словно тень.

Тень от адских, злых туманов,
Сплошь сотканных из обманов,
Из обманов, лжи и страха –
Пустоты небытья праха.

?

Log in