?

Log in

No account? Create an account
Чисто питерское
caediciusseveru
Чисто питерское. Позавчера зашёл в кондитерскую "Метополь" (кафе "Север") что на Московском проспекте - откушать кофею с пирожным "Наполеон" (с моей точки зрения их "наполеоны" - лучшие, из тех, которые я едал). Оплатил заказ, и вдруг слышу - рядом со мною представительный господин, с сединой в причёске, просит "два минедальных пирожных с собой". Ну - я не выдержал, рассмеялся, и говорю - "мне это напомнило эпизод в Торгсине из "Мастер и Маргарита", где тоже заказывали два миндальных пирожных на вынос". Тут господин, видимо вспомнив персонажа - "старичок, одетый бедно, но чистенько" весьма очевидно обиделся, но лишь пробормотал - "это хорошо, что вы книжки читате!", схватил пирожные, и тут же выскочил наружу.

А я, отсмеявшись, подумал про себя, что, в дополнение к ассоциации, ведь я-то и сам был, в этом эпизоде, также личностью не менее глумливой, и - не менее опасной, чем Бегемот и Коровьев вместе взятые.

В общем, как говориться - определённого рода "reduplicatio" :)

Размышления над классикой (Пушкин. "Руслан и Людмила")
caediciusseveru
Тогда близ нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина. Меж подруг
Она гремела красотою.
Однажды утренней порою
Свои стада на тёмный луг
Я гнал, волынку надувая;
Передо мной шумел поток.
Одна, красавица младая
На берегу плела венок.
Меня влекла моя судьбина...
Ах, витязь, то была Наина!
Я к ней - и пламень роковой
За дерзкий взор мне был наградой,
И я любовь узнал душой
С её небесною отрадой,
С её мучительной тоской.
Умчалась года половина;
Я с трепетом открылся ей,
Сказал: люблю тебя Наина.
Но робкой горести моей
Наина с гордостью внимала,
Лишь прелести свои любя,
И равнодушно отвечала:
"Пастух, я не люблю тебя!"
И всё мне дико, мрачно стало…
И наконец задумал я
Оставить финские поля;
Морей неверные пучины
С дружиной братской переплыть
И бранной славой заслужить
Вниманье гордое Наины. …
К ногам красавицы надменной
Принёс я меч окровавленный,
Кораллы, злато и жемчуг;
Пред нею, страстью упоённый,
Безмолвным роем окружённый
Её завистливых подруг,
Стоял я пленником послушным;
Но дева скрылась от меня,
Примолвя с видом равнодушным:
"Герой, я не люблю тебя!" …
И я, любви искатель жадный,
Решился в грусти безотрадной
Наину чарами привлечь
И в гордом сердце девы хладной
Любовь волшебствами зажечь.
Спешил в объятия свободы,
В уединённый мрак лесов;
И там, в ученье колдунов,
Провёл невидимые годы. …
И вдруг сидит передо мной
Старушка дряхлая, седая,
Глазами впалыми сверкая,
С горбом, с трясучей головой,
Печальной ветхости картина.
Ах, витязь, то была Наина!.. …
Конечно, я теперь седа,
Немножко, может быть, горбата;
Не то, что в старину была,
Не так жива, не так мила;
Зато (прибавила болтунья)
Открою тайну: я колдунья!" …
И между тем она, Руслан,
Мигала томными глазами;
И между тем за мой кафтан
Держалась тощими руками;
И между тем - я обмирал,
От ужаса зажмуря очи;
И вдруг терпеть не стало мочи;
Я с криком вырвался, бежал. …
Так мы расстались. С этих пор
Живу в моём уединенье
С разочарованной душой;
И в мире старцу утешенье
Природа, мудрость и покой.



Как бы конец не очень весёлый: «Живу в моём уединенье С разочарованной душой» – не правда ли?

Можно сказать – угораздило же нарваться бедняге на ведьму – существо вроде женска пола, но – с вырванным сердцем. Которое она сама себе вырвала. Смолоду. Для чего? Ну – «лишь прелести свои любя» это понятно. Да ещё для того, чтобы ни от кого и никогда не зависеть. Они быстро это просекают – любовь, это зависимость. Любить – это от кого-то зависеть. А вот если вырвать себе сердце, да переплавить в себе врождённое женское умение, то уже ОНИ все от тебя зависят. Стань Цирцеей – и превращай их в свиней, которые будут хрюкать у твоих симпатичных ножек покорнее ягнят. А ты их будешь неторопливо резать, жарить, и – жрать. До отвала. В общем – любовь Алисы из Зазеркалья к пудингу. «Алиса – это пудинг. Пудинг – это Алиса. Стоп! Как!!! Алиса, неужели же вы будете есть своего нового знакомого?! А как же! И ещё с каким аппетитом! Я очень, очень люблю пудинги! Просто до безумия люблю!!!» Вот видите – и вам смешно, и – даже мне.

Но.. Если вдуматься, вот – вырвался бы он из её нежных чар. Сумел бы. Я не говорю, что смог бы – из таких чар простому пастуху не вырваться никогда. Но – допустим. Пошёл бы назад к своим стадам. Или – и вовсе её не встретил бы. Допустим. (Хотя тяжело добыче не встретить вышедшую на охоту ведьму – та хорошо знает, где искать «мясцо», она его своим колдовским нутром чувствует) И что? Ну, так и был бы до конца своей жизни пастухом. Ну - женился бы на соседней крестьянке. Развёл бы детишек. Пилил бы и её, и соседних баб. Если б силы после хозяйства оставались бы. Ну – снохачествовал бы потихоньку. Цедлил бы сивушную бражку. В компании таких же как он. Копался бы в навозе. Пока не свезли бы на погост на драной кобыле, и не кинули бы в тухлую яму.

А здесь вот – дёрнула его ведьма. И - усё! Ну хоть вешайся! Решил её покорить героизьмом (ну не дебил же – как можно покорить ту, в которой уже нет сердца? Разве что изнасиловать, против чего она, в общем, отнюдь не против. Втайне. Потому как – существо уже извращённое по определению. Которое только от такого и может получить хоть какое-то удовлетворение. Только вот хорошим для него это вовсе не кончилось бы. Отнюдь). В общем - меч в руки, дружину собрал – геройствовал, стал великим воителем! Прошёл полмира, хлебнул жизни досхочу. И – какой жизни! Вернулся в ореоле, добыче и венках. Правда, вот с покорением ведьмы - полный швах. Понятное дело – не помогло. Потому как и не могло помочь - по определению.

Рванул дальше – решил покорить её ведовством. Сорок лет прилежно постигал таинства мироздания. Постиг мудрость всего, стал великим знатоком и кудесником. Понял таки, что там покорять - нечего. Наконец таки допёрло – ВЗЫВАТЬ к любви там бесполезно. Нужно – «власть употребить». Употребил. Примчалась коза до воза. Блеет. Любви, понятное дело, нету – откуда же ей там взяться, где сердце вырвано давным-давно? Но – уже на привязи. Только – оказывается там ловить нечего. Ни нутра, ни внешних прелестей уже не осталось. Но он-то. он-то - уже вовсе отнюдь не тот сосунок, что её впервые увидел. Он уже постиг нутро всех вещей, и – прежде всего, своё собственное нутро. И – убедившись, что ловить тут, в общем и цлом, нечего (да и никогда не было чего – добавим мы), рвёт СВОЮ привязь. Которой она его прочно держала многие десятилетия. Всё пробуя употребить «на тушенку». Что с каждым его изменением становилось всё сложнее и сложнее. Уже и к воителю подступать со “свинорезом” было бы рискованно. А уж к ведуну и кудеснику – и подавно.

В общем – даже поступил милосердно. (Хи-хи!) Отпустил с миром, хоть и – с верёвкой на шее. Та его, понятно дело, возненавидела. За всё вкупе, понятное дело, но больше всего за то – что сбросил её привязь с себя. Да и егойная верёвка на шее заставляет вокруг на привязи бегать. В общем – могла бы, так загрызла бы! Опасное соседство. Но – при его-то нынешних ВОЗМОЖНОСТЯХ, волне так себе терпимое.

Но он ведь теперь – и герой, и заслуженный воитель, и великий кудесник, прозревший многие скрытые тайны мироздания! И, при этом - чего только в жизни не перевидевший, и не испытавший, и не изведвший! Да чего там – «И в мире старцу утешенье природа, мудрость и покой»! А такого утешения ведь лишены даже и великодержавцы, и венценосцы, на самом-то деле!

В общем – недаром же сказал Ницше: «то, что нас не убивает, то делает нас сильнее». Правда – добавлю к этому и я свои пять копеек – «если нас, при этом, не убивает, конечно же».

В одиночестве нет утешенья,
В одиночестве нет нам спасенья,
Не подарит уставшей душе,
Жизнь покинувшей на вираже,
Одиночество радость покоя.

Но и смерти дыханье глухое
Обещать нам не в силах такое,
Что дарит отрешённость души
От людей и от их маеты.
Даже лучшие сердца мечты

Не подарят нам столько утехи,
Столько радости, чистого смеха,
Как застывшее льдинкой молчанье,
Отрешённое наше скучанье
На краю отшумевшей беды.


PS Да и - опять же:


Мы не выбираем КОГДА нам жить. Но мы вибираем КАК нам жить, в том КОГДА, которое за нас выбрали.
caediciusseveru
Луна обратилась в кровь, и Марс вошёл в великое противостояние. Колебнулось пламя на свечах судьбы, и – маслянистая, чёрная капля упала на то блестящее зеркало, где в смутных образах неверных отображений возникает то, что нижние умы принимают за существующую материальность своего бытия.
Дрогнула поверхность, и побежали по ней переливчатые кольца искажений, ломая и корявля устоявшиеся образы этого бездумного созерцания. Всколыхнулся мир в их восприялище, и помчались, ломая всё на своём пути, чёрные кони хаоса и разрушения.
И моя доля есть в этом общем паттерне. Лишь одно отличие – я МОГУ взирать на него не только изнутри, но и – снаружи. КАК БЫ – со стороны. И – могу вносить и собственную лепту в эти колебания. Не свою, но – СОБСТВЕННУЮ.
А чего мне? Я завершил свой первый круг ада, и кольцо, замкнувшись, выбросило меня на следующую ступень. В следующую РАЗДЕЛЬНУЮ степень восприятия. Старое ушло, и уж никогда не возвратится. А что придет? Что-нибудь да придёт. Возможно – лучшее. Возможно – и худшее. Но – совершенно иное.
А что мне? Я исчерпал возможности этой плоскости. Я достиг ней саммита. И – осознал это. Теперь мне не нужно блуждать в лабиринтах их переломанных и перепаханных сознаний. Теперь мне не нужно сражаться с минотаврами их безумий. Теперь я стою у волшебных Врат Нового Иерусалима, у одних из двенадцати врат Вечного Града Господа. Врат сверкающих жемчугами неземного сияния – «А двенадцать ворот – двенадцать жемчужин: каждые врата были из одной жемчужины.» И мне нужно лишь войти в них, чтобы навсегда погрузиться в беспредельно непостижимое сияние его златых улиц и алмазных площадей.
Цена – да, цена была немалой. Цена крови, цена жизни. Но и – конечное то обретение каково! Как говорит об этом неизреченность Господнего Слова: «подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее».
И о чём жалеть-то собственно? О том прахе, о той пыли, о той ничтожности, которая была развеяна светлыми ветрами освобождения ото всего? Не о чём тут жалеть, не о чём страдать или плакать – «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет жизнь свою ради Меня, тот сбережет ее. Ибо что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить или повредить себе?» Да, действительно – что пользы?
«И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную». Ради Имени Его – ради всех двенадцати свойств, ради всех двенадцати жемчужин Царствия Его. Но…
Старое-то оставлено, а ведь нужно ещё стяжать это новое. Пропасть меж старым и новым невозможно перепрыгнуть в два прыжка. Я уже прыгнул, я уже в полёте – но, кто ведает, дано ли мне достигнуть противоположного края этой пропасти?
«Между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят». Думаю я, что я уже не с ТЕМИ, а этими. Но – мало ли было тех, кто так думал, и продолжает думать? И где они нынче? Что пожинают?
Павел и тот завершил в преисподней. А ведь был уверен, что с Господом его уже ничто не разлучит. Но – как выявилось это в процессе суда над его существованием, не с Господом он был. А всю жизнь пробовал «пристегуть» Его к своему собственному. И – когда пришли сроки, это СОБСТВЕННОЕ утянуло его на самое, самое дно.
Вот так и те, ЗДЕШНИЕ – бегают вчера и сегодня, празднуют и славословят. Раздуваются, как мыльные пузыри, и лопаются дутым сусальным золотом, заливаясь идиотским, адским хохотом. А ведь они тоже верят в то, что Господа Бога держат за бороду. Как сказал, Сковорода, помниться – «глупые люди, в аду живут, а в ад попасть боятся!» А эти ведь и не бояться. Они уже давно past away of any shame, and on any conscience. жалкие клоуны на коротком поводке у демонов, овладевших умами тех, кто предал своего Господа.
Предали, собственно, их деды и прадеды. И – мои, среди них, также. «И я бы мог» - как писал Александр Сергеевич, рисуя пяток виселиц. Да – и я бы мог.

Все мы вышли из ада однажды,
Но не все пожелали вернуться
К тёмным сводам его обиталищ…


Вот и я – не пожелал вернуться. Но.. Не вернут ли меня туда вопреки этому моему нежеланию? «Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных!» Вот и меня – ПОЗВАЛИ, и я получил от Господа множество талантов Его Серебра, и пускал, и пускал по водам. И богател, и проживался. И вновь богатее. Но – вот ведь вопрос, в Господа ли богатела душа моя? Павел ведь тоже веровал истово, что работает Господу, и богатеет в него. И что?
«Подошел и получивший один талант и сказал: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Господин же его сказал ему в ответ: лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!»
«Скрыл в земле» - схоронил в своём собственном. Искал не воли Господней, а – выдавал свою волю, за Его волю. Покупал и продавал на Его талант, и всё нёс исключительно в собственные житницы.
Впрочем – чего теперь-то бояться уж? Уже всё равно – что было, то было, а чему быть, того не миновать. Осталось лишь взять в руки свой меч, и попробовать разрубить гордиев узел этого хаоса, который они называют своим существованием, и в котором они ведут жизнь своей преисподней. Когда Господа распинали в Его человеческом, то Он молил Своего Божественно Отца – «Отче! прости им, ибо не знают, что делают!» Но то было Царство Любви. А я – я воин Царства непреходящей Истины. А истина без любви не ведает жалости. Особенно же в эпоху железа, смешанного с глинозёмом. Когда одно лишь остаётся всякому воину Света – слепо размахивать кликом раскалённой добела стали – разя направо и налево ускользающую от светлого пламени кромешную тьму. Перемалывая свою и чужие жизни в мелкий прах – прах бессмысленности и тщеты бессмысленных упований.

Без надежды, без ответа
Мчали кони нас к рассвету
И в горящем плами этом
Мы сгорали мошкарой.
И восточный страшный ветер
Поднимал над небом пепел
Тех кто свой конец там встретил,
Но не встретил свой покой.


Да, я сумел пройти до конца дорогой постижений. Я сумел отыскать тот жемчуг, который был уже. Казалось бы, навечно похоронен от отупевших взоров людских в пыли и прахе несостоявшегося и несбывшегося. Я сумел выжить в бессмысленности чужих сражений, я сумел увидеть Его Лик, и получить из Его рук волшебный свиток Окончательной Истины. Но – ведь Истине в моём сознании нужно было бы обратиться в Правду. А это – ох как непросто. Проще снова взять в туки всё тот же пылающий клинок, и разить, разить без конца демонов преисподней, истово веря в то, что именно там и расчищаешь свободное место для Его светлого Храма в этой преисподней. Куда как проще. Но…

Мы строили храмы, а создали тюрьму,
Мы боролись за счастье – а упали во тьму,
Мы верили в разум, мы выплели свет,
Но свет наш – тьма, и жизни в нём нет.
Мы ковали орала – получили мечи,
И проповедники теперь - палачи,
Борцами за веру в правде гнева сердец
Мы стали такими же как они наконец.
Ангел света, и чести святой паладин –
А конец для всех, лишь один, лишь один:
Мы встретимся все в нашем общем аду
На чью-то быть может чужую беду.
И руками её развести не сумев
Обратили мы праведность в чёрный гнев,
Мы карали достойных самых страшных мук,
И чёрная кровь не сходила с рук,
Мы построили царство справедливого сна,
Где для спящих в кошмарах едина судьба,
Мы добились всего, что хотели, и вот -
Кто ж теперь нас от праведных дел упасёт?


Иногда – праведность в том, чтобы молчать, когда хочется гневно вещать, и не брать в руки клинок, когда кажется, что это сейчас – единственно возможное дело. А иногда – в том, чтобы не молчать, когда очень промолчать хотелось бы, и не отпустить обреченного Высшим Судом, когда представляется, что нужно проявить милосердие. Но когда проявлять милосердие бывает более, чем не уместно. Как в той ветхозаветной притче: "Так говорит Господь: за то, что ты выпустил из рук твоих человека, заклятого мною, душа твоя будет вместо его души, народ твой вместо его народа!" (см. 3-я Книга Царств, гл. 20, ст. 23-43).
В общем и целом – и чего мне скулить-то? Ведь Господь открыл мне, в общем и целом – ВСЁ. Ведаю всё, что нужно. А что не ведаю – то могу узнать, если захочу. И единственное, чего от меня требуют – это действовать в соответствии с этим веданием. Ни больше, и – не меньше. Я – уже в полёте, в безумном прыжке к ТОЙ стороне пропасти. И поздно пытаться что-либо перерешить, передумав. Выбора уже нет. Есть лишь та надежда, которая всегда умирает последней. И – ещё упование на Его бесконечное Милосердие. Каковое упование и есть той верой, которая нас спасает.

Ибо – «по истине все люди приговорены к преисподней, и лишь Его любовь их оттуда непрестанно извелкает».

Эпитафия
caediciusseveru
Я стоял на каменном мысике, и передо мной ласково стелилась безбрежная гладь Мексиканского Залива. Мелкие волны бились о камни у моих ног, и, иногда, самая большая из них, окатывала самый верх мыска, а также и босые ноги мои белоснежной пеной ласковой солёной воды. Солнце жарило немилосердно, я вдыхал всей грудью целебный солённый воздух, и на душе у меня было так хорошо, и так покойно!

И, вдруг, внезапно, передо мною открылась щель в преисподнюю! И оттуда она послала мне взгляд, полный жгучей ненависти, и предельного возмущения. Потому - потому что я навсегда закрыл для неё вход в своё сознание, и теперь она там, во глубинах той преисподней, которая могла бы стать нашей общей преисподней – запечатана, совершенно безвыходно, НАВСЕГДА. Могла бы стать, да - если б, если б не всепождяющее Милосердие Господа Нашего Иисуса Христа!

Но - не сложилось. Теперь-то я ясно понимаю её крайне негативную реакцию на сериал "Девять неизвестных", которые я ей, тогда, с такой щенячьей радостью и восторгом рекомендовал. Да уж - она сразу же опознала там свой собственный метод. И вот теперь, как там - один всё мечется по лестницам, навсегда запертый в заброшенных глубинах чужого сознания, а другой - другой встречает за гранью вечности "своего брата", с которым так и должен проводить теперь всю свою вечность - так и она теперь. В той же самой ловушке.

И день был испоганен чёрной депрессией уже до самого вечера. А на следующий день удар её ненависти достиг и того замечательного человека, который мне там оказывал страннопиемство. Слава Господу, лишь "скользнул по телу". Но потенциально ведь - мог завершиться и куда как страшнее! Изначально предполагался таковым, гораздо более страшным. Да – и сколько же у неё ненависти, сколько бездушности, и - сколько бессердечия!

Впрочем - нет худа без добра. После сего я, усилием, всё же запечатал эту щель, теперь уж, надеюсь, навсегда. Навечно. Как говорится - ВСЁ. И пусть теперь блуждает в царстве себе подобных. В конце-то концов – она, ведь, всегда делала лишь то, что хотела. И то, чем она стала - это следствие совокупности всех её воплощённых желаний и стремлений. Правда - не совсем то, на что она рассчитывала, совершая это. Но - что поделаешь? Она всегда ведала, что творила. Не ведала, правда, чем это кончится. Но - если б хотела, вполне ведь могла бы. Да и я ей ведь всё объяснил. До самой последней детали. Пережил потом и её ненависть. И её обиду. Пережил. Но теперь моя совесть покойна, и меня не мучит ни малейшее сомнение в том, что я мог бы для неё ещё ну хоть что-нибудь сделать, да не сделал. Нет - сделано было всё, что только было возможно. А теперь... Теперь - finita la comedia.

И - что сказать? Эпитафия была ведь мною для этой, запечатанной ныне щели, написана уже так давно. И – она была столь страшна, что ТОГДА – тогда я и сам её испугался. Но.. Но – от своей судьбы, как видно, никому ещё и никому уйти не удавалось. Только – Милосердием Господним. После – после полного и предельного покаяния. А на «нет» - даже и у Господа суда нет:

«Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир. Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день. Ибо Я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить».

Так что - finita la comedia.


ЭПИТАФИЯ

Я плакал, опершись на выступ скальный.
"Ужель твоё безумье таково? -
Промолвил мне мой спутник достохвальный.

Здесь жив к добру тот, в ком оно мертво.
Не те ли всех тяжеле виноваты,
Кто ропщет, если судит Божество?


Данте, "Божественная Комедия",
Ад, песнь двенадцатая.



Здесь умер человек, и не родился ангел,
Здесь ад лежит под мраморной плитой,
И адских сил змеящееся пламя
Ей заменило сладостный покой.

Ей вместо сердца в грудь булыжник вложен,
В её устах свила гнездо змея,
И стал язык ехидной чёрной ложи,
Что лишь в себе права и для себя.

Не пожалей прохожий, но печалью
Твоей склонись над тленностью её,
Она теперь в краю, где так желала
Своих страстей окончить бытиё.

Она теперь колосья жнёт проклятья
В стране, где вечность - хуже чем ничто,
Ей духи тьмы мужья теперь и братья,
И в смерти нет для жизни ничего.

Но пожалей, прохожий, не об этом,
Её судьба - лишь плод любви её,
Но пожалей, что, не родившись светом,
Христос не умер с пользой для неё,

И что в толпе Голгофского Ненастья
Ещё одна кричала: "Распинай!",
И что огонь дарованного счастья
Ушёл в январь, не прожив даже май.

(no subject)
caediciusseveru
Jutro to dziś — tyle, że jutro (с)

Из чего следует - что "вчера" - это тоже "сегодня", но - только вчера.
А разница между завтра-сегодня и сегодня-вечера лишь в том, что второе мы, кое-как, всё же помним, а первое - ещё нет. Но - завтра-сегодня мы его вспомним. А послезавтра-сегодня - уже не забудем никогда.
Весь вопрос лишь в том, чтобы не затеряться в этих самых «сегодня». А чтобы этого не произошло, нужно ясно осознать - что никакого такого "сегодня" вовсе и не существует. По определению.
Ибо "сегодняшнее" сегодня - это лишь исчезающе неуловимый миг между "прошлым" и "будущим". Миг, модуль продолженности которого по мировой линии того, что мы считаем "временем", стремиться к нулю. И лишь в наших иллюзорных представлениях он не становится этим самым абсолютным нулём, к которому он, по определению, непрерывно, в себе, стремится.
То есть - лишь наше собственное ложное восприятие придаёт этому иллюзорному нулю определённого рода подобие КАК БЫ реального существования. В иллюзорности восприятия которого и рождается то, что, в ложности этого восприятия, представляется неким таким «нашим индивидуальным Я». Которого, по большому счёту, разумеется вообще не существует.

Из двух миров мы выбираем третий,
Который лучше может быть для нас,
Но в мире каждом блеск Его созвездий
Всегда один, как Божий вечный глас.
Стучат часы в бессмысленности ритма,
Что кружит нас, как стрелку механизм,
И нам всегда сквозь тучи эти виден
Лишь мертвых тел вселенной организм.
Как пыль песок пустынь и обиталищ
Несут ветра отчайнья и тоски,
И наших лет бессмысленный товарищ -
В болотах "Я" пустые огоньки.
Есть тьма и тьма, но делит их беззвучно
Лишь тонкий луч невидимых светил,
И в мире том, где все благополучно,
Никто из нас себя не позабыл.
А наши дни летят совсем как ночи,
И мы плывем в кошмарах, как в дождях,
Нет сил уйти, остаться нету мочи,
И эта жизнь - как смерти вечный крах.

Как можно подготовиться к смерти
caediciusseveru
Как-то ко мне подошел весьма пожилой "эзотерик", и пристал, как банный лист – знает к кому, чтобы я ему объяснил, как нужно готовится к смерти. Видимо – уже почувствовал её дыхание на своём лице. Да и вообще – возраст заставляет задуматься.
Молодые то, все в похотях, как свиньи в в корыте с отрубями, они пока ни о чём не задумываются. Хрумтят, и хрустят, только брызги во все стороны разлетаются. И их безумно раздражает всё, что может от такого восхитительно занятия отвлекать. А вот когда в корыте уже дно видно – да и желудок уже не может хорошо эти отрубя переваривать, да и приелось уж как-то – вот тогда начинают метаться. Кто – уходи в алконавты, кто в наркоту, а кто – и в завсегдатаи тех капищ, которые они полагают «храмами Бога живого». Но некоторые да – некоторые задумываются и всерьёз . Особенно же те, что в этой жизни, кроме корыта, чего-то «такого» и почитывали. Время ото времени. В перерыве между жеванием и перевариванием.
Те, кто не «почитывали», а занимались всем этим всерьёз, тем – чужих советов не нужно. Они их, естественно, не ищут, потому что – «сами с усами». А кот такие – «почитывавшие», они обладают достаточной квалификацией, чтобы понять, что и у кого спрашивать. Хотя и не достаочной, чтобы попробовать сейчас отыскать ответ самостоятельно.
Вот – один из таких ко мне и подкатился. Всю жизнь внимательно наблюдал за мной. Иногда – получал полезные советы. На поприще этого рода жизни. Вот – наконец и пришёл за самым (для себя) главным советом.
Я сначала даже и не знал, что ему сказать-то. Для меня-то такой проблемы нет. У меня свои, другие проблемы. Но для меня «там» - лишь изнанка «здесь». Для меня – это лишь две грани одного существования. Поэтому, как можно из одной грани существования готовится к его другой грани? Для меня - это вопрос совершенно лишенный практического смысла.
Но потом, после ряда попыток объясниться, Господь всё же сподобил. Я ему сказал – «Зачем же готовиться к смерти? Нужно готовиться к жизни!»
И правда – какая там смерть? Смерть бывает только одна – духовная смерть нашего СЕГОДНЯЩНЕГО существования. Если ты мёртв сегодня, то, коли тебя не воскресят – будешь мёртв и завтра. Поэтому нужно думать не о смерти или жизни, а об избавлении от того, что всякую жизнь превращает в смерть. Тут, или ТАМ – безразлично.
Поэтому и думать нужно не о «подготовке к смерти», а – о СТАЯЖАНИИ ЖИЗНИ! Здесь, и – СЕЙЧАС!
Помниться - как по подобному же поводу высказался как-то Григорий Сковорода – «Смешные эти люди – в аду живут, а в ад попасть боятся!»

(no subject)
caediciusseveru
Я гляжу за окно, и пылает камин,
И пылает пейзаж за окном,
Кто-то в чёрном огне, кто-то в адском огне,
Словно чёрных небес Серафим,
Кто-то курит и пьет, кто-то лижет огонь,
Кто-то плачет, и кто-то кричит,
Я гляжу за окно, я сегодня немой,
И душа моя также молчит.

За окном только тьма, за окном только бред,
За окном только ужас и смерть,
Но сегодня слова, но сегодня стихи
Я заставил молчать и смотреть.
Режет ужас во тьме, словно страшным клинком
Чьи-то вены, и рвущийся крик
Бьется там за окном, чёрным пульсом во тьме
Неизбывен, растерзан и дик.
Там пытают и жгут, там ломают и бьют,
Режут там по живому, и чёрную кровь
Там впиваясь зубами из плоти сосут,
Сквозь урчащую в ярости жалкую боль.

Я гляжу за окно, и мой разум как смерть,
А на сердце моём только штор пелена,
Я не помню, что значит кого-то жалеть,
Не колышется в сердце страданья струна.
Я молчу, и во мне, как угасшая тьма
Только чёрных ветров бьются где-то шторма,
Только волны каких-то забытых морей
Глухо бьются о стены сгоревших церквей,
Только пыль городов, только пепел и мрак,
Только в ужасе кровь не взметнётся никак.
Всё молчит, всё застыло и умерло там,
Где лишь старых костей рассыпается хлам
.

(no subject)
caediciusseveru
Меч этого демона сегодня, с громким звоном и треском сломался при ударе о мою кирасу. И осколки чёрного железа разлетелись во все стороны раня и убивая случайных окружающих. Сколько же ненависти было вложено в этот удар!

Впрочем - всё это лишь случайные жертвы. Но - ведь недавно двух человек, знакомых, возможно даже - друзей, хладнокровно обрекли на гибель лишь затем, чтобы посмотреть на мою реакцию!

Реакция не обрадовала, да. Совсем.Я лишь окончательно определился для себя навсегда.

А вот сегодня..

Что ж.

Возможно - наконец с той стороны успокоятся окончательно.

Хотя...

Там ведь вовсе не вольны в своих действиях.

Там скажут "фас" - и куда денешься?

Назвался груздём - полезай в кузов.

Но сегодня хозяева этого демона так ничего и не добились.

Наоборот - отгребли по полной.

Впрочем - всё это лишь мелочи жизни.

Главное - что миссия была выполнена успешно.

Невзирая ни на что.

И даже - кое-что унёс в клюве.

Посмотрим, что будет в северной столице.

Там меня тоже наверняка не с хлебом-солью ждут.

(no subject)
caediciusseveru


Без надежды, без ответа

Мчали кони нас к рассвету

И в горящем плами этом

Мы сгорали мошкарой.

И восточный страшный ветер

Поднимал над небом пепел

Тех кто свой конец там встретил,

Но не встретил свой покой.


(no subject)
caediciusseveru
И какя бы глупая мышка лезла бы в мышеловку, если б там не лежало кусочка такого сочного, такого желанного, такого волшебного сыра? И даже умирая с перебитым пружиной позвоночником, мышка всё ещё продожает чувствовать своим угасающим сознанием на языке этот вошебный привкус той махонькой крошечки, которую она, всё же, успела таки откусить, прежде чем ловушка сработала.