?

Log in

No account? Create an account
Размышления над классикой (Пушкин. "Руслан и Людмила")
caediciusseveru
Тогда близ нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина. Меж подруг
Она гремела красотою.
Однажды утренней порою
Свои стада на тёмный луг
Я гнал, волынку надувая;
Передо мной шумел поток.
Одна, красавица младая
На берегу плела венок.
Меня влекла моя судьбина...
Ах, витязь, то была Наина!
Я к ней - и пламень роковой
За дерзкий взор мне был наградой,
И я любовь узнал душой
С её небесною отрадой,
С её мучительной тоской.
Умчалась года половина;
Я с трепетом открылся ей,
Сказал: люблю тебя Наина.
Но робкой горести моей
Наина с гордостью внимала,
Лишь прелести свои любя,
И равнодушно отвечала:
"Пастух, я не люблю тебя!"
И всё мне дико, мрачно стало…
И наконец задумал я
Оставить финские поля;
Морей неверные пучины
С дружиной братской переплыть
И бранной славой заслужить
Вниманье гордое Наины. …
К ногам красавицы надменной
Принёс я меч окровавленный,
Кораллы, злато и жемчуг;
Пред нею, страстью упоённый,
Безмолвным роем окружённый
Её завистливых подруг,
Стоял я пленником послушным;
Но дева скрылась от меня,
Примолвя с видом равнодушным:
"Герой, я не люблю тебя!" …
И я, любви искатель жадный,
Решился в грусти безотрадной
Наину чарами привлечь
И в гордом сердце девы хладной
Любовь волшебствами зажечь.
Спешил в объятия свободы,
В уединённый мрак лесов;
И там, в ученье колдунов,
Провёл невидимые годы. …
И вдруг сидит передо мной
Старушка дряхлая, седая,
Глазами впалыми сверкая,
С горбом, с трясучей головой,
Печальной ветхости картина.
Ах, витязь, то была Наина!.. …
Конечно, я теперь седа,
Немножко, может быть, горбата;
Не то, что в старину была,
Не так жива, не так мила;
Зато (прибавила болтунья)
Открою тайну: я колдунья!" …
И между тем она, Руслан,
Мигала томными глазами;
И между тем за мой кафтан
Держалась тощими руками;
И между тем - я обмирал,
От ужаса зажмуря очи;
И вдруг терпеть не стало мочи;
Я с криком вырвался, бежал. …
Так мы расстались. С этих пор
Живу в моём уединенье
С разочарованной душой;
И в мире старцу утешенье
Природа, мудрость и покой.



Как бы конец не очень весёлый: «Живу в моём уединенье С разочарованной душой» – не правда ли?

Можно сказать – угораздило же нарваться бедняге на ведьму – существо вроде женска пола, но – с вырванным сердцем. Которое она сама себе вырвала. Смолоду. Для чего? Ну – «лишь прелести свои любя» это понятно. Да ещё для того, чтобы ни от кого и никогда не зависеть. Они быстро это просекают – любовь, это зависимость. Любить – это от кого-то зависеть. А вот если вырвать себе сердце, да переплавить в себе врождённое женское умение, то уже ОНИ все от тебя зависят. Стань Цирцеей – и превращай их в свиней, которые будут хрюкать у твоих симпатичных ножек покорнее ягнят. А ты их будешь неторопливо резать, жарить, и – жрать. До отвала. В общем – любовь Алисы из Зазеркалья к пудингу. «Алиса – это пудинг. Пудинг – это Алиса. Стоп! Как!!! Алиса, неужели же вы будете есть своего нового знакомого?! А как же! И ещё с каким аппетитом! Я очень, очень люблю пудинги! Просто до безумия люблю!!!» Вот видите – и вам смешно, и – даже мне.

Но.. Если вдуматься, вот – вырвался бы он из её нежных чар. Сумел бы. Я не говорю, что смог бы – из таких чар простому пастуху не вырваться никогда. Но – допустим. Пошёл бы назад к своим стадам. Или – и вовсе её не встретил бы. Допустим. (Хотя тяжело добыче не встретить вышедшую на охоту ведьму – та хорошо знает, где искать «мясцо», она его своим колдовским нутром чувствует) И что? Ну, так и был бы до конца своей жизни пастухом. Ну - женился бы на соседней крестьянке. Развёл бы детишек. Пилил бы и её, и соседних баб. Если б силы после хозяйства оставались бы. Ну – снохачествовал бы потихоньку. Цедлил бы сивушную бражку. В компании таких же как он. Копался бы в навозе. Пока не свезли бы на погост на драной кобыле, и не кинули бы в тухлую яму.

А здесь вот – дёрнула его ведьма. И - усё! Ну хоть вешайся! Решил её покорить героизьмом (ну не дебил же – как можно покорить ту, в которой уже нет сердца? Разве что изнасиловать, против чего она, в общем, отнюдь не против. Втайне. Потому как – существо уже извращённое по определению. Которое только от такого и может получить хоть какое-то удовлетворение. Только вот хорошим для него это вовсе не кончилось бы. Отнюдь). В общем - меч в руки, дружину собрал – геройствовал, стал великим воителем! Прошёл полмира, хлебнул жизни досхочу. И – какой жизни! Вернулся в ореоле, добыче и венках. Правда, вот с покорением ведьмы - полный швах. Понятное дело – не помогло. Потому как и не могло помочь - по определению.

Рванул дальше – решил покорить её ведовством. Сорок лет прилежно постигал таинства мироздания. Постиг мудрость всего, стал великим знатоком и кудесником. Понял таки, что там покорять - нечего. Наконец таки допёрло – ВЗЫВАТЬ к любви там бесполезно. Нужно – «власть употребить». Употребил. Примчалась коза до воза. Блеет. Любви, понятное дело, нету – откуда же ей там взяться, где сердце вырвано давным-давно? Но – уже на привязи. Только – оказывается там ловить нечего. Ни нутра, ни внешних прелестей уже не осталось. Но он-то. он-то - уже вовсе отнюдь не тот сосунок, что её впервые увидел. Он уже постиг нутро всех вещей, и – прежде всего, своё собственное нутро. И – убедившись, что ловить тут, в общем и цлом, нечего (да и никогда не было чего – добавим мы), рвёт СВОЮ привязь. Которой она его прочно держала многие десятилетия. Всё пробуя употребить «на тушенку». Что с каждым его изменением становилось всё сложнее и сложнее. Уже и к воителю подступать со “свинорезом” было бы рискованно. А уж к ведуну и кудеснику – и подавно.

В общем – даже поступил милосердно. (Хи-хи!) Отпустил с миром, хоть и – с верёвкой на шее. Та его, понятно дело, возненавидела. За всё вкупе, понятное дело, но больше всего за то – что сбросил её привязь с себя. Да и егойная верёвка на шее заставляет вокруг на привязи бегать. В общем – могла бы, так загрызла бы! Опасное соседство. Но – при его-то нынешних ВОЗМОЖНОСТЯХ, волне так себе терпимое.

Но он ведь теперь – и герой, и заслуженный воитель, и великий кудесник, прозревший многие скрытые тайны мироздания! И, при этом - чего только в жизни не перевидевший, и не испытавший, и не изведвший! Да чего там – «И в мире старцу утешенье природа, мудрость и покой»! А такого утешения ведь лишены даже и великодержавцы, и венценосцы, на самом-то деле!

В общем – недаром же сказал Ницше: «то, что нас не убивает, то делает нас сильнее». Правда – добавлю к этому и я свои пять копеек – «если нас, при этом, не убивает, конечно же».

В одиночестве нет утешенья,
В одиночестве нет нам спасенья,
Не подарит уставшей душе,
Жизнь покинувшей на вираже,
Одиночество радость покоя.

Но и смерти дыханье глухое
Обещать нам не в силах такое,
Что дарит отрешённость души
От людей и от их маеты.
Даже лучшие сердца мечты

Не подарят нам столько утехи,
Столько радости, чистого смеха,
Как застывшее льдинкой молчанье,
Отрешённое наше скучанье
На краю отшумевшей беды.


PS Да и - опять же: