CaediciuSeverus (caediciusseveru) wrote,
CaediciuSeverus
caediciusseveru

Эпитафия

Я стоял на каменном мысике, и передо мной ласково стелилась безбрежная гладь Мексиканского Залива. Мелкие волны бились о камни у моих ног, и, иногда, самая большая из них, окатывала самый верх мыска, а также и босые ноги мои белоснежной пеной ласковой солёной воды. Солнце жарило немилосердно, я вдыхал всей грудью целебный солённый воздух, и на душе у меня было так хорошо, и так покойно!

И, вдруг, внезапно, передо мною открылась щель в преисподнюю! И оттуда она послала мне взгляд, полный жгучей ненависти, и предельного возмущения. Потому - потому что я навсегда закрыл для неё вход в своё сознание, и теперь она там, во глубинах той преисподней, которая могла бы стать нашей общей преисподней – запечатана, совершенно безвыходно, НАВСЕГДА. Могла бы стать, да - если б, если б не всепождяющее Милосердие Господа Нашего Иисуса Христа!

Но - не сложилось. Теперь-то я ясно понимаю её крайне негативную реакцию на сериал "Девять неизвестных", которые я ей, тогда, с такой щенячьей радостью и восторгом рекомендовал. Да уж - она сразу же опознала там свой собственный метод. И вот теперь, как там - один всё мечется по лестницам, навсегда запертый в заброшенных глубинах чужого сознания, а другой - другой встречает за гранью вечности "своего брата", с которым так и должен проводить теперь всю свою вечность - так и она теперь. В той же самой ловушке.

И день был испоганен чёрной депрессией уже до самого вечера. А на следующий день удар её ненависти достиг и того замечательного человека, который мне там оказывал страннопиемство. Слава Господу, лишь "скользнул по телу". Но потенциально ведь - мог завершиться и куда как страшнее! Изначально предполагался таковым, гораздо более страшным. Да – и сколько же у неё ненависти, сколько бездушности, и - сколько бессердечия!

Впрочем - нет худа без добра. После сего я, усилием, всё же запечатал эту щель, теперь уж, надеюсь, навсегда. Навечно. Как говорится - ВСЁ. И пусть теперь блуждает в царстве себе подобных. В конце-то концов – она, ведь, всегда делала лишь то, что хотела. И то, чем она стала - это следствие совокупности всех её воплощённых желаний и стремлений. Правда - не совсем то, на что она рассчитывала, совершая это. Но - что поделаешь? Она всегда ведала, что творила. Не ведала, правда, чем это кончится. Но - если б хотела, вполне ведь могла бы. Да и я ей ведь всё объяснил. До самой последней детали. Пережил потом и её ненависть. И её обиду. Пережил. Но теперь моя совесть покойна, и меня не мучит ни малейшее сомнение в том, что я мог бы для неё ещё ну хоть что-нибудь сделать, да не сделал. Нет - сделано было всё, что только было возможно. А теперь... Теперь - finita la comedia.

И - что сказать? Эпитафия была ведь мною для этой, запечатанной ныне щели, написана уже так давно. И – она была столь страшна, что ТОГДА – тогда я и сам её испугался. Но.. Но – от своей судьбы, как видно, никому ещё и никому уйти не удавалось. Только – Милосердием Господним. После – после полного и предельного покаяния. А на «нет» - даже и у Господа суда нет:

«Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. И если кто услышит Мои слова и не поверит, Я не сужу его, ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир. Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день. Ибо Я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить».

Так что - finita la comedia.


ЭПИТАФИЯ

Я плакал, опершись на выступ скальный.
"Ужель твоё безумье таково? -
Промолвил мне мой спутник достохвальный.

Здесь жив к добру тот, в ком оно мертво.
Не те ли всех тяжеле виноваты,
Кто ропщет, если судит Божество?


Данте, "Божественная Комедия",
Ад, песнь двенадцатая.



Здесь умер человек, и не родился ангел,
Здесь ад лежит под мраморной плитой,
И адских сил змеящееся пламя
Ей заменило сладостный покой.

Ей вместо сердца в грудь булыжник вложен,
В её устах свила гнездо змея,
И стал язык ехидной чёрной ложи,
Что лишь в себе права и для себя.

Не пожалей прохожий, но печалью
Твоей склонись над тленностью её,
Она теперь в краю, где так желала
Своих страстей окончить бытиё.

Она теперь колосья жнёт проклятья
В стране, где вечность - хуже чем ничто,
Ей духи тьмы мужья теперь и братья,
И в смерти нет для жизни ничего.

Но пожалей, прохожий, не об этом,
Её судьба - лишь плод любви её,
Но пожалей, что, не родившись светом,
Христос не умер с пользой для неё,

И что в толпе Голгофского Ненастья
Ещё одна кричала: "Распинай!",
И что огонь дарованного счастья
Ушёл в январь, не прожив даже май.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments